Взволновала эта ситуация меня и потому, что я практически живу на два города, иногда даже большую часть года провожу в Таллинне, нежели в Москве. Сразу оговорюсь, что я не стал эстонским или неким другим шпионом, не получаю денег от якобы нанявших меня стран, в чем меня тогда принялись обвинять… Но не скрываю, что люблю Эстонию и очень с ней связан, теперь и по линии общества дружбы, которое там так же активно, как и в России.

Наверное, упреки в ангажированности – общая проблема людей, которые пытаются объективно оценить положение в балтийских государствах, предложить альтернативную точку зрения, отличную от официальной…

Я бы сказал, что упреки в ангажированности - общая проблема для неравнодушных людей. Однако, действительно, в России мой взгляд на отношения между русскими и эстонцами принят не всеми. Это не означает, что я не нахожу поддержки. Другое дело, что в России сейчас столько внутренних вопросов, требующих оперативного решения, что на установление с Эстонией добрососедских связей не хватает ни сил, ни времени. Что касается Эстонии, складывается впечатление, что накопившиеся экономические и политическими неурядицы несколько отодвинули в тень проблемы взаимоотношений между русскими и эстонцами.

Вы следили за октябрьскими выборами в органы местного самоуправления? Что скажете о победе Центристской партии?

Вы знаете, я более внимательно слежу за российской политикой, чем за эстонской. Не будем забывать о том, что я российский гражданин и общество мы создавали именно в России. Однако могу сказать, что центристы неплохо себя презентовали и то, что они выиграют на предстоящих выборах, было понятно еще два-три года назад: слишком разобщенным представлялся эстонский электорат – и граждане сплотились вокруг Центристской партии, которая грамотно построила избирательную кампанию. Симптоматично, что вокруг центристов сплотилось и большинство русскоязычного населения, которое уже не доверяет профессиональным демагогам типа пресловутого господина Кленского. Но, кстати, похожую ситуацию мы наблюдали и на выборах в Европарламент.

Страницу общества российско-эстонской дружбы Вы расположили на своем персональном сайте. Что это – имиджевая акция?

Я не люблю слов «имиджевая акция», «пиар», «тренд» и «бренд». Если бы я хотел "имиджа", мог бы, наоборот, пойти флагом у эстонского посольства махать или пресс-конференцию собрать с рассказом о том, как меня преследуют. Я даже вопроса сначала не понял. Вы что считаете, что летом 2007 года можно было таким образом улучшить свой имидж? Все проще: не хотелось плодить сайты. У меня уже существовала собственная страница в Интернете, которая пополнялась нерегулярно, - и я решил перенести на нее информацию о деятельности общества. При этом я прекрасно понимал, что размещение сайта на своей персональной странице - это определенная ответственность. Но вся моя предыдущая деятельность научила меня отвечать за свои слова и поступки. Однако теперь мне приятно, что мое имя ассоциируется с обществом российско-эстонской дружбы. Вы знаете, меня вообще удивляют люди, которые говорят о межнациональных или межгосударственных отношениях, используя термины "имиджевая акция", "перформанс" или к примеру "когнитивный диссонанс". Мне кажется, что для имиджевых и пиаровских штудий вполне можно найти другое место. Особенно полезно подумать об этом сейчас, в год 70-летия начала Второй мировой. Есть вещи, к которым мы просто обязаны относиться серьезно. В этом году я был в Италии и пришел поклониться памяти павших в битве под Монте-Кассино. В основном на мемориальном кладбище в Монте-Кассино лежат поляки. На мемориальных плитах фамилия Каминский попалась мне 5 раз... Кстати, на нашем сайте мы разместили обращение с призывом к журналистам и деятелям культуры по возможности отказаться от всяких пиар-акций, связанных с началом Второй мировой и сосредоточиться на реальной помощи оставшимся в живых ветеранам. Пользуясь случаем, повторяю этот призыв еще раз.

Какие этапы в работе общества за прошедшие два с половиной года Вы бы выделили особо?

Мы сразу поставили перед собой задачу прежде всего культурного взаимодействия между народами и начали двигаться в этом направлении. Мы начали с организации Лотмановских чтений, которые теперь уже стали традиционными. После этого мы подготовили целый цикл радиопередач как в Таллинне, так и в Москве, посвященных этой проблеме. Мы организовали на русскоязычном радио Таллинна много программ о новинках русской литературы. Мы посылаем на радио только что вышедшие книги, слушатели могут их выиграть, участвуя в конкурсах. Говоря о проблемах отношений между нашими странами, мы всегда стремились привлечь внимание к проблемам, с которыми столкнулись простые люди, в частности, наши же соотечественники, на которых также отразились введенные после «бронзовой ночи» российские санкции. Ведь пострадал и российский бизнес в Эстонии, и представители русскоязычного населения, уровень жизни которых упал, например, в связи с сокращениями и закрытиями предприятий. В прошлом году совместно с единомышленниками нам удалось добиться отмены российских виз для имевших советский паспорт лиц без гражданства из Латвии и Эстонии. На слушаниях по этому вопросу, проходивших в стенах Государственной Думы, присутствовали послы двух стран в Российской Федерации и сами «не граждане», которых туда пригласило наше общество. Последние, кстати, поразились, как глубоко депутаты разбираются в заявленной теме, что чрезвычайно важно, поскольку у русского населения в балтийских государствах часто возникает ощущение, что о них забыли в России. Надо сказать, что такие контакты крайне полезны и тем, что помогают русскоязычному меньшинству представить истинное положение вещей.

Каково Ваше мнение о так называемой «карте соотечественника», идея которой нередко обсуждается, в том числе, в Государственной Думе?

Мое твердое убеждение, что выдача «карт соотечественника» посеет только еще больший раздор между русскими и эстонцами (или латышами). Прежде всего, я не уверен, что проживающие на территории другого государства люди, пусть и этнически связанные с Россией, могут называться нашими соотечественниками: они соотечественники в Латвии и Эстонии. Все-таки будущее русскоговорящим гражданам (или не гражданам) необходимо искать в этих странах. А Россия вполне может быть для них культурным донором. Конечно, интеграция русских в новое общество – сложный процесс, особенно для старшего поколения, однако я сильно сомневаюсь, что большинство из них готово вернуться на историческую родину.

Тогда следующий вопрос в продолжение предыдущего. А как же программа переселения соотечественников?

По моему мнению, в Эстонии интерес к программе нулевой. Там всегда уровень жизни был довольно высоким, и туда, где заведомо хуже, человек, родившийся в Эстонии, не поедет, да и вообще он скорее ассоциирует себя со страной по рождению, а не по истории. Вот я родился в России, у меня российский паспорт, и я не хочу уезжать куда-то далеко, менять гражданство и так далее. Хотя прекрасно вижу проблемы своей страны. Поэтому логично, что многие русские в Эстонии так же не хотят никуда переезжать.

Хорошо. Скажем по-другому. Имеет ли шансы на успех программа сама по себе, в независимости от государства происхождения «соотечественника»?

Думаю, что по всему миру разбросано достаточное число потенциальных переселенцев, но программа не обрела еще конкретную форму. Очевидно, что необходимо создать рабочие места для «соотечественников», их нужно обеспечить достойной зарплатой и жильем… А ведь без целого ряда сопутствующих факторов, как, например, снижения криминогенной обстановки в принимающем регионе, мигранты также вряд ли ринутся осваивать предложенные территории.

Да и протесты местного населения, как в Калининградской области, представляющейся наиболее оптимальной точкой назначения переселенцев из балтийских стран, не следует сбрасывать со счетов. Или нередко проступающий в российских властных структурах советский тип мышления, который иногда угадывается даже в действиях государственных органов Эстонии, Латвии или Литвы…

Именно! Кстати, мои эстонские знакомые вспоминают не только негативные моменты из Советского Союза, во всяком случае, те люди, которым сейчас 50-60 лет. Один мой приятель в восьмидесятых был директором совхоза, а в независимой Эстонии начал смежный бизнес в сфере недвижимости. Я лично никогда не встречал в Эстонии неприязни к русским, скорее наоборот: чем дальше я ехал в глубь страны, скажем, на острова, тем теплее меня принимали. Это говорит о том, что мирное развитие отношений вполне возможно, я бы даже сказал, неизбежно.

Вы абсолютно верно отметили, что многие проекты в Эстонии с участием российского капитала после событий вокруг Бронзового солдата были заморожены, в частности, порт в Силламяэ, позиционировавшийся как разумная альтернатива перевалке грузов на российском Северо-Западе. В данный момент Вы наблюдаете ускорение деловой активности?

Принципиального прогресса нет. Тему стали замалчивать, особенно в Эстонии, но проблема не снята. Интерес к соседу со стороны россиян не пропал, о чем свидетельствует стабильное число совершаемых ими туристических и гуманитарных поездок в страну. Российские СМИ также более лояльно освящают эстонские новости, что уже является положительным фактором. Однако, думаю, адекватного политического решения и восстановления благоприятного экономического климата между нашими государствами ждать еще долго.

Развитие бизнеса сдерживает, в частности, и транспортное сообщение. Если между Москвой и Таллинном курсирует поезд, то из Петербурга поезд пустили, но после «бронзовой ночи» отменили по формальной причине, а автомобильная дорога через Ивангород оставляет желать много лучшего…

Слышал, что ее починили (сегодня проверю), но решение таких частностей действительно лежит в политической плоскости: так же до сих пор не устроена безальтернативная трасса Москва – Рига, которая практически отсутствует на участке в триста километров! И понятно, что пока сохраняется политическое напряжение между Латвией и Россией, интенсивный рост товарооборота и экономики между странами будет невозможен.

А как чувствует себя Ваша фирма? «Русско-Балтийская группа» означает, что Вы поставляете оборудование не только в Россию, но и в страны Балтии?

Название и правда говорящее. Компания существует с 2006 года, образовал я ее совместно с эстонскими друзьями. Они, кстати, и включили «балтийский» элемент в наименование. Мы возили станки и в Эстонию, и в Россию. Сейчас, по объективным – кризисным - причинам, в географии поставок, главным образом, фигурирует Россия.

Остается ли у Вас время на журналистику?

Журналистика меня привлекает как деятельность, однако, во-первых, ей нужно заниматься серьезно, а во-вторых, некоторое время назад мне захотелось попробовать что-то новое. Именно поэтому я и организовал собственную фирму. Однако жизнь все время предлагает нам что-то новое, поэтому я пишу на сайт, участвую в различных теле- и радиопередачах, а что будет дальше, посмотрим... У меня есть еще определенные планы, связанные с моей научной деятельностью. Дело в том, что, получив степень МВА, я понял, что останавливаться на этом нельзя, надо двигаться вперед, и сейчас я занят диссертацией, которая будет посвящена проблемам антикризисного управления. Материала, как вы понимаете, предостаточно...

Тот факт, что на политическом уровне между Эстонией и Россией остаются противоречия, неоспорим. А что Вы скажете по поводу отношений на межличностном уровне? Готовы ли к сближению этнические русские и эстонцы?

Боюсь вызвать возмущение русскоязычного населения Эстонии, особенно молодежи, но мне кажется, что до переноса Бронзового солдата оба народа вполне нормально взаимодействовали друг с другом. Я могу подтвердить свои слова на собственном опыте. Мои эстонские партнеры всегда испытывали уважение ко мне. Конечно, бизнес – не очень хороший пример, но и мои русскоговорящие сверстники из Эстонии свободны от всяких предрассудков против пресловутой интеграции, так как осознали, что такая позиция неконструктивна в стране, с которой связана их жизнь и карьера.

Под предрассудками Вы имеете в виду нежелание учить язык и так далее?

В частности, да. Иногда подобное нежелание даже приобретает черты политического протеста, что не идет на пользу ни самому человеку, ни обществу в целом.

А Вы говорите по-эстонски?

Я по-эстонски понимаю, говорю не очень хорошо, но занимаюсь. Но вовсе не с целью получения гражданства: я не собираюсь менять российский паспорт. Просто мне нравится бывать в Эстонии и хочется общаться с людьми на их родном языке. Я полюбил Эстонию, когда у нас еще была одна страна. Так что, если бы я тогда жил в Таллинне, стал бы, наверное, эстонским гражданином, который там и создал бы Общество эстонско-российской дружбы и ездил бы постоянно в Москву. Сердце-то не делится. Поэтому я хорошо понимаю и русских, и эстонцев...

Вы упомянули, что ваше общество дружбы занимается, главным образом, культурными проектами. Как Вам известно, в 2011 году Таллинн будет культурной столицей Европы. Ваша организация собирается участвовать в проекте?

Мы бы очень этого желали, но я пока не вижу интереса с эстонской стороны. Здесь мы должны играть по местным правилам: если нас пригласят участвовать в празднике и сочтут наши предложения заслуживающими внимания, то мы с удовольствием поработаем вместе.

А Вы знакомы с мэром Таллинна Эдгаром Сависааром? Мне кажется, он достаточно открытый для диалога человек и положительно воспринял бы Ваши идеи по поводу программы «Таллинн-2011»…

Я с Вами согласен. Мы очень хотим сделать с ним интервью, но, к сожалению, во время выборной кампании это было нереально. Мы написали секретарю господина Сависаара, надеюсь, что в скором времени нам удастся с ним побеседовать.

В продолжение темы замечу, что финно-угорский мир на ближайшие пару лет оказывается в центре внимания всей Европы: в наступающем году одной из культурных столиц выбран венгерский Печ, а в 2011 году это почетное звание разделит с Таллинном финский Турку…

Кстати, российские финно-угры показывают неподдельный интерес к взаимодействию с родственными народами. В октябре в Москве наше общество было одним из организаторов Дней родственных угро-финских народов, привлекших участников как из России, так и из-за рубежа. Эти дни проводятся в Эстонии уже 80 лет, с 1991 года они стали проводиться и в России, но впервые в этом году они прошли с таким размахом. Надо сказать, что это во многом стало результатом взаимодействия нескольких угро-финских культурных организаций. В частности, мы работали вместе с обществом удмуртской культуры "Кузебай Герд". Вы спрашивали меня про то, остается ли у меня время на журналистику. Нет, практически не остается, но придется его откуда-то выкраивать. Дело в том, что недавно меня выбрали членом правления Ассоциации угро-финских народов России. В эту ассоциацию входит множество угро-финских культурных организаций, там работают и люди старшего поколения, и совсем молодые ребята, энтузиасты возрождения народной культуры, песен, языка. Мы проводили вместе с ними первый финно-угорский миникэмп "Юттумаа", пресс-конференцию, конференцию "Угро-финские культурные стратегии в ХХI веке", и я понял, что мой журналистский опыт в этой работе крайне нужен. Вообще было очень полезно наблюдать, как молодые успешные люди - искусствоведы, философы, аспиранты Дипломатической академии - трепетно относятся к своей национальной культуре. Мне кажется, что, если бы русскоязычная молодежь Эстонии сосредоточилась именно на культурных проектах, это было бы на пользу и двусторонним отношениям. Надо сказать, что этнически я не имею никакого отношения к угро-финскому миру. Еще и поэтому это избрание для меня - знак особого доверия. Будем работать.

Александр, вольшое Вам спасибо за интервью. .

С 2007 года при консульстве каждое второе воскресенье месяца проводятся занятия в трех возрастных группах, причем речь идет не только об уроках латышского языка, но и об изучении языка через культуру: мы приглашаем в школу деятелей искусства – художников, певцов, фотографов, которые через свое творчество приобщают наших воспитанников к культурной традиции. Также я считаю исключительно важным, что мы тесно сотрудничаем с отделением балтийской филологии Санкт-Петербургского университета, студенты и выпускники которого получают отличный шанс применить свои знания на практике в качестве преподавателей латышской школы.

Наверное, свою роль здесь играет и латышская диаспора в Петербурге. Многочисленна ли она? Как Вы с ней взаимодействуете?

Что касается школы, конечно, многое зависит от желания родителей ребенка (ведь малыши не смогут самостоятельно сюда добраться!), и отрадно сознавать, что некоторые взрослые регулярно привозят детей на воскресные занятия. По поводу диаспоры скажу, что одно из помещений консульства мы предоставили латышскому обществу, которому, кстати, в этом году исполняется двадцать лет. Безусловно, мы будем готовить торжества по случаю такой знаменательной даты, совместно отмечаем национальные праздники, однако, по моему мнению, консульство не должно замыкать деятельность диаспоры на себя: помогать, может быть, направлять - да, но не монополизировать отношения. На данный момент общество насчитывает около семидесяти членов, причем как говорящих по-латышски, так и не говорящих, как выходцев из Латвии, так и тех, чьи предки довольно давно поселились в России.

Как Вы применяете свои экономические навыки в консульской работе?

На самом деле на нынешней должности я мало использую экономические знания, за исключением комментариев по специализированным темам касательно ситуации в Латвии, на которые я могу ответить более компетентно, чем человек, получивший иное образование, и некоторого анализа экономических процессов в России. Кроме того, моей привилегией я считаю возможность и читать бюджет, что мне, конечно, очень помогает. В остальном, работа генерального консула подразумевает разные аспекты деятельности – и политику, и экономику, и культуру…

А как Вы решили сменить экономическую карьеру на дипломатическую службу?

Меня просто пригласили в департамент экономических отношений МИДа – и я согласилась. Не секрет, что в штате посольства обычно присутствуют атташе по экономическим вопросам. Торговые договоры между странами также содержат достаточный объем финансовой информации. Я также участвовала в переговорах по вступлению Латвии в ВТО. Так что, помимо политики, в межгосударственных отношениях значительное место занимает экономика.

Есть мнение, что в современном мире экономика и есть политика…

Скорее, политика – это интересы, а интересы могут быть разными – экономическими, чисто политическими или какими-либо другими.

И все-таки, какой проект в сфере экономики, реализованный в Петербурге, Вам наиболее нравится?

До моего появления в Петербурге не существовало бизнес-клуба, в котором латышские предприниматели, работающие в городе или с городом, и российские партнеры латышских компаний, инвесторы в проекты, осуществляемые на территории Латвии, могли бы пообщаться в неформальной обстановке, и одну из поставленных перед собой целей перед отъездом в Россию я видела в создании подобного общества. Мне кажется, что для бизнеса чрезвычайно важен именно такой формат, поскольку в камерной обстановке люди чувствуют себя более свободно и охотнее обмениваются мнениями. Заседания клуба обычно проходят при возникновении актуальной темы для обсуждения, как, например, присоединения Латвии к шенгенскому соглашению, или проблемы, с которой сталкивается та или иная сторона, в частности, нюансов российского иммиграционного законодательства: тогда мы, как правило, приглашаем чиновника соответствующего учреждения для разъяснения поднятых вопросов. Так, следующая встреча будет посвящена строительному рынку.

Вообще для предпринимателя, оказывающегося в новой для себя стране, бизнес-клуб служит хорошим плацдармом для развития…

Да, здесь можно получить консультации по юридическим, налоговым и другим вопросам, ознакомиться с правилами и даже привычками ведения бизнеса, которые также разнятся в зависимости от государства. Я четыре года проработала в посольстве в Берлине, и в Германии совсем другие понятия о пунктуальности и времени начала мероприятий, нежели в России. Так, на первой неделе октября я решила посмотреть несколько выставок в московском Центре современного искусства «Винзавод» и очень удивилась, что большинство из них в выходной открывались в двенадцать часов, а в той же Германии воскресное утро, когда, в частности, на дорогах нет пробок, считается идеальным для посещения музеев. Возвращаясь к бизнес-клубу, хотела бы подчеркнуть еще один важный момент: в рамках неформального общения завязываются полезные контакты с местной деловой элитой и соотечественниками, уже имеющими опыт работы на рынке. Один из членов нашего клуба как-то сказал, что он никогда не думал, что в Петербурге так много его коллег из Латвии, а благодаря бизнес-клубу они стали взаимодействовать, здороваются в самолетах друг с другом и так далее.

Не стоит забывать и о географической близости Петербурга к балтийским государствам, что позволяет городу быть хорошей стартовой площадкой, в частности, для латышского бизнеса, пусть основная деловая активность и происходит в Москве.

С одной стороны, Вы правы, когда упоминаете привлекательность Москвы, но, с другой стороны, в столицу и другие регионы идет скорее крупный бизнес, а малым и средним предприятиям даже психологически легче, не говоря уже о традициях, строить отношения с Северо-Западом России.

Что еще Вы цените в деятельности Генерального консульства в Петербурге?

В качестве одного из приоритетных направлений я бы выделила развитие на Северо-Западе России, те же деловые связи, которые удалось наладить во время моих поездок с представителями латышского бизнес-сообщества по региону. В сфере культуры я хотела привезти в Петербург Раймонда Паулса, и в прошлом году в рамках театрального фестиваля «Балтийский дом» состоялась российская премьера его мюзикла «Сестра Керри». Безусловно, это не все идеи, которые я задумывала воплотить в жизнь, но на первом этапе для меня главным являлось налаживание контактов между людьми, создание почвы для общения.

Расскажите, пожалуйста, подробнее о развитии на Северо-Западе России. Какие регионы оно охватывает? Например, Псковская область непосредственно граничит с Латгалией…

Так как в Пскове функционирует собственное дипломатическое представительство Латвийской республики, этот регион не относится к компетенции Генерального консульства в Петербурге, однако доля Латвии, в том числе, инвестиционных программ со стороны Латвии, в экономике Псковской области составляет внушительный процент. Основные регионы, с которыми взаимодействуем мы, - Карелия, Новгородская и, безусловно, Ленинградская область; Мурманск и Архангельск находятся немного дальше от Петербурга, но у нас есть заинтересованность в развитии и там тоже. Главным образом, речь снова идет о бизнес-связях - работе латышских предпринимателей, налаживании ровного диалога с местными властями… Из последних масштабных событий можно упомянуть Ганзейские дни в Новгороде, прошедшие в июне текущего года. Необходимо выделить и сотрудничество между российскими и латышскими городами по целому ряду направлений – молодежные обмены, спорт, культура и так далее: например, Петербург тесно взаимодействует с Даугавпилсом, Адмиралтейский район имеет договор с Юрмалой… Уже традиционными стали Дни Риги в Петербурге и Дни Петербурга в Риге, которые в этом году состоятся 12-14 ноября. Большое внимание консульство уделяет туризму и старается информировать жителей всех регионов Северо-Запада о возможностях Латвии, предоставляемых для путешественников. Прочные связи установились между Ленинградской областью и Латгалией: в начале октября консульство организовало посещение восточной земли для туроператоров Ленинградской области, есть идея разработать совместные туристические маршруты, которые включали бы не только Россию и Латвию, но и соседние государства шенгенской зоны.

Кстати, ведь большинство получаемых в Петербурге шенгенских виз приходится на финское дипломатическое представительство. Не планирует ли Генеральное консульство Латвии также упростить данную процедуру для жителей Северо-Запада России?

Консульство – визитная карточка страны, и мы стремимся сделать процесс получения виз максимально приятным, удобным и понятным. Я могу быть благодарна своим сотрудникам, что это удается: у нас почти нет очередей, документы можно послать по интернету, гражданам из других регионов Северо-Запада виза вклеивается в паспорт в течение дня, туристическая виза выдается на основе бронирования гостиницы и так далее. Мы четко соблюдаем иммиграционное законодательство Латвии и правила, предъявляемые к дипломатическим учреждениям государств-участников шенгенского соглашения. Кстати, мы были единственным консульством Латвийской республики в Российской Федерации, где проводилась шенгенская проверка, которую мы успешно выдержали.

Какие из культурных событий в Петербурге, связанных с Латвией, помимо мюзикла Раймонда Паулса, Вам запомнились?

В Петербурге существует несколько наиболее любимых направлений в культуре. Прежде всего, театр. Наши труппы регулярно представляют свои работы на упомянутом фестивале «Балтийский дом». В прошлом году была устроена даже специальная программа латышских театров. Новый и Национальный театры уже уезжали из Петербурга с наградами, а в этом году спектакль «Вишневый сад» показал Ольгертс Кродерс из Валмиерского драматического театра. Меня очень радует, что в город стали приглашать не только театры из Риги, но и из других частей Латвии: ведь данная практика культурно обогащает как зрителей в Петербурге, которые видят что-то новое, так и, в частности, валмиерскую труппу, которая не так часто имеет возможность гастролировать. Далее в Петербурге проводятся различные выставки, например, известного фотохудожника Гунарса Бинде или ректора Академии художеств Латвии Алексея Наумова. Кроме того, каждый год консульство поддерживает латышских дизайнеров, участвующих в весенней или осенней программе недели моды «Дефиле на Неве». Мы это делаем по двум причинам. Во-первых, я считаю, что латышским дизайнерам мало для самореализации внутреннего рынка. Во-вторых, они достаточно креативны, но не сильны в маркетинге, где им и нужна помощь.

Традиционный вопрос: Какое Ваше любимое место в Петербурге?

Моя квартира!

Где-нибудь в центре?

Да, на Миллионной улице. Жаловаться не приходится.

Теперь затронем не очень приятную тему. Латвия попала в число стран, наиболее пострадавших от экономического кризиса. Каковы, на Ваш взгляд, причины сложившейся ситуации?

Прежде всего, причина в экспансионистской фискальной политике. Так, цены на недвижимость в период с июня 2001-го по декабрь 2006-го года поднялись в 6,5 раз, а зарплаты за это же время увеличились только в 2,5 раза, то есть финансирование покупок осуществлялось за счет кредитов, выдача которых, включая займы на потребительские нужды, выросла на 50 % в промежуток с 2004-го по 2006-ой год. Конечно, так долго продолжаться не могло. Следующим ударом явился мировой финансовый кризис, который сильно затронул второй по величине частный банк Латвии – Parex banka. Положительным моментом можно назвать то, что правительство взяло на себя обязательства кредитного института и, таким образом, вернуло уверенность вкладчиков в финансовую систему страны, но огромные вливания в банк не могли не сказаться на экономическом положении Латвии. Вообще действия кабинета министров в данной ситуации заслуживают добрых слов, хотя в нашем государстве и его представительствах, в том числе, в Генеральном консульстве в Петербурге, сейчас введен жесткий режим экономии и Латвия находится под пристальным вниманием Европейской комиссии и МВФ. Кстати, для моей работы такой вызов как раз и означает повышение важности экономической составляющей.

Вы видите в глобальной экономике какие-то изменения к лучшему?

Главное, что я заметила, - то, что люди стали больше думать и делать сами, а не просто наживаться, скажем, на перепродаже имущества. Подобная тенденция характерна и для банков, где сотрудники целыми группами переводились из отдела выдачи в отдел привлечения кредитов, где конкуренция внутри компании и на рынке стала жестче, то есть снова появилась потребность в свежих идеях и подходах к решению проблем. Так, недавно в Университете экономики и финансов была организована конференция, на которой российские и латышские банкиры обсуждали перспективы сектора в новых условиях.

Наряду с негативными моментами, кризис в Латвии показал, что государственные социальные обязательства на самом деле реальны. Если, допустим, человек потерял работу, он может получать достойное пособие…

Это лишь полумера. Конечно, если у него была хорошая зарплата, он имеет право на социальные выплаты, достаточные для более-менее нормальной жизни, и, естественно, Латвия предоставляет подобные гарантии (другое дело, насколько их выдержит бюджет!). Однако пособие по безработице не должно становиться самоцелью.

Немного о русско-латышских отношениях. Обычно в Латвии русские партии преимущественно адресуют свои выступления русскоговорящей, а латышские - латышскоговорящей аудитории, из-за чего неизбежно возникает, может быть, даже невольно, антагонизм…

Нужно сказать, что 96 % идущих на экзамен по латышской истории выдерживают его с первого раза и 88 % показывают тот же результат на тесте по латышскому языку; так что, наверное, оба испытания не так уж сложны. Как человек с международным опытом работы смело могу утверждать, что язык открывает множество дверей, которые без языка остаются закрытыми. В частности, в Петербурге я знаю людей, в том числе, дипломатов и членов их семей, которые не говорят по-русски и сталкиваются с такими непреодолимыми проблемами, которые у меня, например, никогда не возникают. Даже если бы я не понимала по-русски, я бы сделала все, чтобы выучить русский, отправляясь в Россию.

В июне мэром Риги избрали Нила Ушакова, русского с европейским образованием, в совершенстве, насколько я могу судить, владеющего латышским языком. Как Вы думаете, удастся ли ему примирить обе стороны?

С моей стороны было бы, по меньшей мере, некорректно комментировать выбор населения Риги. Безусловно, я могла бы выразить свою точку зрения по поводу его конкретных решений, но недавно минуло только сто дней с момента вступления Ушакова в должность и делать какие-то выводы еще рано. Я поддерживаю его желание развивать туризм, идею об открытии Дома Риги в Москве или расширении поставок латышских продуктов в Россию, о чем он упомянул на встрече в Москве с Юрием Лужковым. Надеюсь, ко времени Дней Петербурга в Риге, в программе которых новый мэр столицы также примет участие, станет понятна его позиция и по другим вопросам.

Госпожа Серс, большое спасибо за интервью.

По моему мнению, ценность таких встреч заключается в возможности почувствовать себя частью единого народа, в независимости от страны проживания. Еще хотелось бы выделить кругосветное путешествие яхты Ambersail, охватившее пять континентов. В каждом посещаемом порту команду Ambersail приветствовали местные литовцы. В начале июля яхта вернулась в Клайпеду. В Петербурге мы также устроили Ambersail теплый прием. Очень приятно, что городская администрация нам в этом помогала, а средства массовой информации обратили внимание на данное событие. Если посмотреть на тысячелетие Литвы более широко, не следует забывать, что в средние века Великое княжество литовское занимало огромную территорию от Балтийского до Черного моря и включало в свой этнический состав не только литовцев, но и значительный процент русских, белорусов, поляков… Историческая память о том государстве сохраняется в менталитете современных литовцев. И это чрезвычайно важно.

В торжествах по случаю тысячелетия Литвы в качестве руководителя страны принимал участие еще Валдас Адамкус, а 12 июля в должность президента вступила Даля Грибаускайте. Как Вы прокомментируете прошедшие выборы?

Интересно, что первый глава вновь образованного в 1918 году литовского государства, Антанас Смятона, и нынешний президент Даля Грибаускайте – оба закончили Петербургский университет. Петербург вообще сыграл огромную роль в формировании литовской политической элиты конца 1910-ых – начала 1920-ых годов, что обуславливает тесные связи между Литвой и российской северной столицей по сей день. Что касается Дали Грибаускайте, выбор литовского народа для меня выглядит вполне логичным. То же самое могу сказать и о ее предшественниках. Альгирдас Бразаускас занял пост президента, когда, прежде всего, необходимо было налаживать новую систему взаимодействия с соседями, и его отличное знание России очень тогда пригодилось. Валдас Адамкус стал президентом в то время, когда решались вопросы интеграции в Европейский союз и НАТО. Однако вступление в евроатлантические структуры – только начало пути, предстоит еще многое сделать, чтобы Литва заняла достойное место в Европе и мире. И Даля Грибаускайте с уникальным опытом работы в Еврокомиссии и собственным видением европейской внешней политики, в том числе, и по отношению к России, оптимально подходит для реализации этих целей.

В новогоднем обращении к нации Валдас Адамкус тоже сказал, что Литва всегда «была, есть и будет» и начинает новое тысячелетие своей истории, вернувшись в Европу. Обратной дороги нет, определенные успехи на европейском направлении уже присутствуют, хотя впереди ждет решения еще немало проблем...

Кстати, Даля Грибаускайте, говоря о юбилее, отметила, что в течение первого тысячелетия Литва сначала была самым большим государством в Европе, а потом вообще пропадала с европейской карты, и поэтому пожелала, чтобы новое тысячелетие принесло только позитивное развитие. Наверное, Литва действительно может гордиться последними достижениями: интеграция страны в Европу и безопасность государства никогда не находились на таком высоком уровне, как сейчас.

Обратимся к литовско-российским отношениям. С одной стороны, при Дале Грибаускайте, биография которой тесно переплетена с Россией, они, должны бы скорее улучшаться. Однако, с другой стороны, как раз после ее инаугурации между нашими странами возникла напряженность – претензии к молочной продукции, скандал с литовскими перевозчиками. Каким Вы видите дальнейший вектор связей между Россией и Литвой?

Мне кажется, и в Вильнюсе, и в Москве присутствует принципиальное желание конструктивно продвигать межгосударственные отношения. У нас были как позитивные периоды общения, так и времена посложнее. Тем не менее, я не делю политику на черное и белое, она всегда разноцветная. Что касается упомянутых случаев, во-первых, в торговле между любыми странами регулярно появляются острые вопросы, особенно в условиях экономического спада, и, во-вторых, я не стал бы ставить акцент на проблеме как таковой, а сместил бы его на ее обсуждение и решение. Главное, что Россия и Литва избежали излишней политизации конфликта, а таможенники и специалисты соответствующих служб по надзору в сфере продовольствия немедленно отреагировали на разногласия и в обоюдном диалоге оперативно их сняли.

Еще один вопрос, касающийся избранного президента Литвы. Ведь Дале Грибаускайте отдавали свои голоса не только благодаря ее богатому международному опыту, но и в ожидании, что она сможет справиться с кризисом. Конечно, она профессиональный экономист и как нельзя лучше подходит для этой роли. Однако хватит ли, по Вашему мнению, ее знаний в такой непростой ситуации?

Если формально посмотреть на политическую систему литовского государства, Литва – президентско-парламентская республика с уклоном в парламентскую сторону, поэтому полномочия сейма и правительства очень широкие. Президент по конституции ответственен, прежде всего, за внешнюю политику и безопасность страны. Внутренняя политика, экономика, хозяйство – это прерогатива правительства. И здесь главное, что Даля Грибаускайте и премьер-министр Андрюс Кубилюс установили хорошие рабочие отношения. Кроме того, Даля Грибаускайте, бывшая министром финансов в кабинете Альгирдаса Бразаускаса, а затем Европейским комиссаром по бюджету и финансовому планированию, своим авторитетом непременно будет положительно влиять на экономику Литвы.

Вернемся к тысячелетию Литвы. Знаменательно, что именно в этом году Вильнюс был объявлен культурной столицей Европы. Как Вы смотрите на данное событие? Помогает ли консульство комитету «Вильнюс-2009»? Какие мероприятия Вам удалось посетить?

Безусловно, статус культурной столицы оказывает благотворное воздействие на город, и мне, родившемуся и долгое время прожившему в Вильнюсе, приятно замечать, как он меняется к лучшему и с каждым годом привлекает все больше туристов, особенно молодежи, из разных стран. Я недавно ездил в Вильнюс и был поражен тем, сколько молодых людей на улицах, общающихся на четырех или пяти языках. Одним словом, интерес к Вильнюсу и Литве растет, что не может не радовать. Программа мероприятий настолько насыщенна, что рассказывать о них нужно отдельно. Мне очень понравился фестиваль уличной музыки, проводившийся в начале мая. А в октябре в рамках «Дней Санкт-Петербурга в Вильнюсе» будут показаны спектакли «Похороните меня за плинтусом» Игоря Коняева и «Между собакой и волком» в постановке Андрея Могучего; также город посетят джазовые коллективы и звезды балета из Петербурга.

Кстати, открыла программу празднования выставка Нико Пиросмани в Вильнюсской картинной галерее. С 2005 по 2008 год Вы занимали должность посла в Грузии…

Да, мой небольшой вклад тоже есть в том, что в Вильнюсе состоялась эта выставка…

Как бы Вы как человек, видевший ситуацию изнутри, оценили сложившуюся обстановку в Грузии?

Те три года, которые я там провел, были чрезвычайно интересными и с личной, и с дипломатической точки зрения. Литовское посольство в Грузии мы открыли в конце 2004 года. Грузинское руководство тогда нам заявило о своем желании повторить опыт балтийских стран в части политических и экономических реформ, успешной интеграции страны в Европу, включая ЕС и НАТО. Именно с такими настроениями я отправился в Тбилиси. Один из главных пунктов, который мы хотели тогда донести до наших грузинских коллег, заключался в принципе литовской внешней политики начала 90-ых годов: цель интеграции страны в европейские и евроатлантические структуры должна идти параллельно с сохранением добрых отношений с соседями, в первую очередь, с Россией. Что касается сохраняющихся конфликтных зон на территории Грузии, у Литвы здесь не было существенного опыта на этой стадии решения проблемы. Тем не менее, мы подчеркивали, что первая цель, которую должна поставить себе Грузия, – это реформировать страну, создать политически и экономически привлекательное государство, в котором было бы удобно жить всем его гражданам. Спешка в разрешении таких конфликтов к хорошему не приводит.

Теперь о Петербурге. Когда Вы впервые приехали в наш город?

Еще школьником в начале 80-ых годов прошлого века. Потом я возвращался сюда в конце 1980-ых, когда учился на кафедре журналистики в Вильнюсском университете. С 1992 по 1996 год, будучи первым секретарем литовского посольства в Москве, я регулярно наведывался в Петербург, где как раз обсуждались вопросы открытия и работы литовского генерального консульства. В 1997 году я побывал здесь в составе делегации президента Альгирдаса Бразаускаса, подписавшего договор о границе с президентом Борисом Ельциным в Москве и затем посетившего Петербург. В 2003 году я также присутствовал на саммите Россия-ЕС в Стрельне. Даже по сравнению с обликом шестилетней давности город сильно изменился к лучшему, не говоря уже о времени, прошедшем с момента моего первого визита. Однако одно дело – задержаться в городе на день-два и совсем другое – иметь возможность в нем пожить, и я благодарен судьбе, что она так распорядилась.

Какое Ваше любимое место в Петербурге?

Я не склонен останавливаться только на одном конкретном месте. Мне нравятся набережные Невы, Петропавловская крепость, мосты, по которым я летом люблю пройтись пешком… Невский проспект, конечно, причем и когда он переполнен в час-пик, и ранним утром в субботу или воскресенье, когда на нем почти нет машин и людей, и можно спокойно наслаждаться его красотами.

И консульство отлично расположено: рядом Виленский и Ковенский переулки…

И Рылеев, именем которого названа улица, где находится консульство, также известная личность…

Какие задачи, возможно, стратегические цели Вы ставите перед собой в ранге Генерального консула в Петербурге?

Самая главная из них – расширение контактов между людьми. И речь идет не только о визах или транзите из и в Калининградскую область через Литву. Будем уделять большое внимание экономическому сотрудничеству, развитию связей между предпринимателями двух стран. Кстати, несмотря на незначительное сокращение торговли между Литвой и Северо-Западом России в первом полугодии, нам удалось избежать серьезного падения товарооборота. Объемы торговли восстанавливаются. Хотелось бы больше сделать для молодежного взаимодействия в культурной, образовательной и спортивной сфере. Санкт-Петербург – это хорошее место для того, чтобы попробовать познать, чем живет современное российское общество – его запросы, вызовы, проблемы, ожидания, также отношение к балтийским государствам. Конечно, направления развития международной политики определяются в литовском посольстве в Москве и посольстве Российской Федерации в Вильнюсе, но Петербург, как город с уникальной историей соприкосновения с Литвой и литовцами, здесь также мог бы сыграть положительную роль. Впрочем, не стоит ограничиваться только Петербургом, на Северо-Западе России работает еще одно Генеральное консульство в Калининграде, а также консульство в Советске, которые также могут внести посильную лепту в гармонизацию литовско-российских связей.

Как построено Ваше сотрудничество с местными литовскими общинами?

С литовской общиной в Петербурге мы общаемся практически в ежедневном режиме. Очень активные объединения в Петрозаводске и Мурманске. Хотели бы продолжить такие традиции в Пскове и Новгороде.

А с университетами, в частности, отделением балтистики СПбГУ, Вы также ведете работу?

Я приехал в Петербург в мае, когда студенты как раз готовились к сессии, так что со студентами отделения балтистики пока встретиться не удалось, только коротко пообщались с некоторыми из них, встречая яхту Ambersail. С началом нового учебного года попробуем наверстать упущенное. Кстати, хотелось бы сделать информацию о петербургских университетах доступной для литовских абитуриентов, которые пусть по объективным и понятным причинам выбирают теперь скорее европейские и американские ВУЗы, но должны иметь возможность ознакомиться и с предложениями российских университетов, тем более, что здесь система образования находится на самом высоком уровне.

Господин Дегутис, большое спасибо за интервью.

Материалы Фортунатова пролежали никем не востребованными в архивах Российской Академии наук в течение долгих десятилетий, и, наконец, будут опубликованы, что особенно важно сейчас, когда в Литве, как и во всем мире, исчезает песенный фольклор, а язык унифицируется. Интересно, что древнейшие говоры сохраняются за пределами страны, в деревнях на территории Беларуси.

Кроме лингвистов, в Петербурге побывало немало других выдающихся деятелей, сыгравших свою роль в становлении литовской культуры и государственности. Кого бы Вы из них выделили?

Прежде всего, Йонаса Мачюлиса-Майрониса, поэта, драматурга и теолога, слушателя, а впоследствии профессора Римско-католической духовной академии в Петербурге, активно добивавшегося снятия запрета на литовскую печать латиницей и участвовавшего в редакции первой литовской газеты после его отмены, выпуск которой был налажен именно в Петербурге. С обретением Литвой независимости руководящие должности в стране заняли выпускники Петербургского университета, включая две трети депутатов сейма, первого президента Антанаса Сметону и премьер-министра Аугустинаса Вольдемараса.

Значит, тот факт, что Даля Грибаускайте, окончившая Ленинградский университет, стала новым президентом Литвы, - добрая традиция?

Получается, что так. Крайне полезно вспомнить историю литовско-русских взаимоотношений, чтобы снять противоречия, возникающие в настоящем, причем по вине политиков, а не простых граждан, которые по-прежнему хотят жить с соседями в мире и согласии, что я могу доказать на собственном примере. После свадьбы мы с Николаем поехали к моей крестной в Литву, которая вернулась с мужем из Сибири, куда их, раскулачив, сослали при Сталине. Казалось бы, они должны были возненавидеть русских, а заодно и меня, вышедшую замуж за Николая, но они приняли нас очень радушно, а крестная сказала, что в Сибири русские из-за произвола властей оказались в такой же ситуации, что и литовцы, и у нее нет причин гневаться на целый народ.

Вернемся к филологии. Насколько мне известно, классические языки – Ваша основная специальность…

Да, я закончила классическое отделение Вильнюсского университета, обучение на котором сопровождалось углубленным курсом литуанистики. Мне очень повезло с преподавателями: в 60-ых годах там работали профессора Йонас Думчюс (древнегреческий язык), Леонас Валкунас (латынь), Ричардас Миронас, у которого я четыре года изучала санскрит, Витаутас Мажюлис, однокурсник по аспирантуре Вячеслава Иванова и Владимира Топорова, составивший, кроме прочего, этимологический словарь древнепрусского языка…

Отличное сочетание – классическая филология и литуанистика, не правда ли?

Совершенно верно. На санскрите, древнегреческом, латыни и литовском изначально строилась индоевропеистика. Так что у меня изначально было преимущество владения литовским (мой родной диалект - купишский), а остальные языки я освоила в университете. По моему мнению, литовский – чрезвычайно красивый язык. И трудный. Кроме Филологического факультета, я преподаю в Центре литовской культуры и информации. Так вот, один из моих студентов, профессор физики Юрий Китаев, который, правда, имеет широкий круг интересов – от литовской филателии до баскской культуры, признался, что после наших уроков ему легко писать статьи по физике: настолько грамматика литовского языка настраивает на сосредоточенный лад.

А кто посещает Ваши занятия? Я был удивлен, когда на форумах в интернете, посвященных Литве, нашел множество вопросов по поводу возможности изучения литовского языка, причем не только от пользователей из Петербурга или Москвы, но и с Урала, и из Сибири.

Надо же, я не знала. На курсах литовской общины мы работаем вместе с Аполонией Кальнюте. На двоих у нас около шестидесяти подопечных - старшеклассники, профессора, даже продавщицы… Особенно радует, что речь идет не только о людях с литовскими корнями. Конечно, приходят слушатели, которые преследуют практическую цель - переезд в Литву к жениху, например, - однако многим важен язык как таковой, и они мне наиболее симпатичны. Мне вообще доставляет огромное удовольствие общение с моими слушателями, да и они очень подружились между собой, помогают друг другу с материалами и на самом деле занимаются, будь за окном дождь, снег или жаркое солнце. Мы устраиваем тематические вечера, посвященные знаменитым литовцам, – Микалоюсу Чюрленису, австралийской поэтессе литовского происхождения Лидии Шимкуте-Поцене, даже нашим ученикам, художникам Владимиру и Татьяне Скродянисам… Что касается регионов, мне кажется, что подобные вопросы задают, главным образом, потомки литовцев, осевших в России либо высланных во времена советской власти, литовок, вышедших замуж за русских, как Аполония или я, и так далее, хотя, безусловно, там тоже есть энтузиасты.

Вы окончили аспирантуру Ленинградского университета. На каком уровне находилась в то время балтистика и существовала ли она вообще?

Я проучилась в аспирантуре Ленинградского университета с 1973 по 1976 год. Конечно, ни об отделении балтийской филологии, ни даже о дополнительной специализации речь тогда не шла. Однако, по меньшей мере, со второй половины XIX века балтистика в Петербурге постоянно присутствовала и развивалась. Я уже упомянула Фортунатова, Потебню, Бугу. К ним можно добавить Ивана Бодуэна де Куртенэ, Бориса Ларина, его аспиранта Зигмаса Зинкявичюса… Продолжателем их традиций стал руководитель моей диссертации профессор Юрий Владимирович Откупщиков, бывший в то время заведующим кафедрой классической филологии, видный специалист в области этимологии, индоевропеистики и славистики. Юрий Владимирович прилично знал литовский и любил повторять, что, в частности, этимология русского языка без сопоставления с литовским невозможна. Незадолго до моего появления в Ленинграде литовский язык еще преподавала Софья Груздева, а в 1978 году я сама начала вести факультатив. Кроме непосредственно изучения языка, мне удавалось пристраивать студентов в краеведческие экспедиции по Литве, в которых участвовали и мы с мужем, причем я нарочно просила, чтобы в каждую группу брали только по одному русскоговорящему члену: так мои студенты быстрее привыкали к общению на литовском.

Как обстоят дела с балтистикой в университете сейчас?

В 1999 году на Филологическом факультете благодаря усилиям профессора Леонарда Герценберга и Алексея Андронова балтистика получила статус дополнительной специализации, а спустя пять лет было открыто самостоятельное отделение на кафедре общего языкознания. Только что состоялся первый выпуск студентов, поступивших как раз в 2004 году и оказавшийся довольно удачным. Наши студенты освоили не только литовский язык, но и литературу, а в Вильнюсе (всех их удалось отправить на полгода на стажировку в Вильнюсский университет) поразили литовских сверстников правильной постановкой ударений: даже местные жители нередко совершают ошибки в акцентуации, поскольку ударения различаются в зависимости от диалекта. Одновременно в этом году закончили отделение и бакалавры с профилирующим литовским языком, хотя и менее успешно. Неплохо выглядят бакалавры с профилирующим латышским языком, завершающие обучение на следующий год.

Каково Ваше мнение о Болонском процессе, согласно которому теперь составляют программы российские ВУЗы?

Резко отрицательное. Большинства предметов коснулись значительные сокращения, поскольку дисциплины, которые были рассчитаны на пять курсов, нужно было поместить в узкие четырехлетние рамки. Так, на кафедре романской филологии сложилась парадоксальная ситуация: там сначала решили отказаться от латыни, но потом вовремя спохватились. В науке чрезвычайно важен системный подход: знакомство с зарубежной литературой логично начинать с античности и постепенно двигаться к сегодняшнему дню. То же самое касается и русской литературы, и истории языка, и прочих предметов. В 2008 году в Петербург приезжал знаменитый литовский поэт и публицист, профессор Йельского университета Томас Венцлова. Между прочим, он сообщил, что, когда в США в течение семестра он со студентами разбирает произведения двух-трех русских авторов, подобный цикл лекций выступает в качестве полноценного курса русской литературы, то есть на Западе основной упор делается на самообразование и консультации. Вероятно, как раз в этом заключается конечная цель нововведений. Однако, если в иностранных университетах преподаватель имеет отдельный кабинет, где может принимать учащихся, назначает удобные приемные часы, то в России и в Петербургском университете, в частности, такие условия не созданы. Кроме того, читальный зал на факультете невелик, библиотеки укомплектованы недостаточно хорошо, компьютерных ресурсов не хватает, - одним словом, благая идея оборачивается головной болью для сотрудников университета.

В Литве уже сравнительно давно перешли на двухступенчатую модель бакалавриата и магистратуры…

Да, как, впрочем, и к аналогу школьного единого государственного экзамена, в масштабе России действующего только с этого года. Тем не менее, возможность выбора абитуриентом аж двадцати специальностей для дальнейшего образования лично у меня вызывает недоумение. Насколько, скажем, девятнадцатый пункт в списке соответствует желанию соискателя? Правда, если недостаточно баллов для бюджетного места, всегда остается альтернатива платного образования, которое, конечно, не каждый может себе позволить, но все же… Моя позиция по вопросу вступительных испытаний в университет, хотя я никогда не имела к ним отношения в силу своих профессиональных интересов, заключается в том, что преподаватели должны видеть своих будущих студентов, беседовать с ними, а не просто знакомиться с оценками, полученными за ЕГЭ: ведь профессору отнюдь не безразлично, с кем ему предстоит работать в течение ближайших лет. Несмотря на разговоры о коррупции, я считаю, что прежняя система экзаменов показала себя эффективной, тем более, в сфере филологии, где знание языка нельзя понять по документам, пусть здесь и необходимо учитывать субъективные причины, которые могут помешать абитуриенту показать достойный результат, – волнение, болезнь, несчастье в семье и др.

Последний вопрос снова о литовском обществе в Петербурге. Какие задачи, помимо обучения языку, перед ним поставлены и насколько успешно, по Вашему мнению, с ними справляется его структура?

У нашего центра, открывшегося после ремонта, кстати, в 2003 году, замечательное помещение в самом сердце Петербурга, на Гороховой улице, со всей инфраструктурой для нормальной жизнедеятельности. Кроме языковых программ, здесь регулярно занимается хор литовской общины, иногда проводятся другие мероприятия. Из последних событий нельзя не выделить кругосветное путешествие на яхте Ambersail, организованное литовскими любителями парусного спорта по случаю празднования тысячелетнего юбилея первого упоминания Литвы в летописях и охватившее портовые города по всему миру. Недавно мы встречали яхту в Петербурге, а 5 июля по предложению яхтсменов с Ambersail литовские общины в разных уголках земного шара собрались вместе отметить знаменательную дату. Ровно в девять вечера по вильнюсскому времени литовцы по всему миру пели государственный гимн родины; затем заснятые на видео материалы передали экипажу Ambersail, который, в свою очередь, из присланных фрагментов составил фильм. Было удивительное чувство единения!

Возвращаясь к деятельности литовской общины, скажу, что ее основные задачи – интеграция членов в многонациональную атмосферу Петербурга и, вместе с тем, сохранение национальной идентичности. Эти цели ничуть не противоречат друг другу. Например, занятия по литовскому языку посещают не только литовцы по происхождению, но и русские, и все чувствуют себя на них весьма уютно. Однако, на мой взгляд, сильно не хватает иных постоянных мероприятий по интересам, чтобы можно было не только самим приятно проводить время, но и иметь возможность выученным и узнанным делиться с петербуржцами. К сожалению, и директор центра Валериюс Латвис, и председатель литовского общества Гинтаутас Жяльвис пока ориентируют свою деятельность больше на отдельные дорогостоящие приглашения музыкальных или этнографических групп из Литвы. Это замечательно, но явно недостаточно для полноценного функционирования литовской общины в Санкт-Петербурге.

Ванда Пятровна, большое спасибо за интервью.

Очень интересное было время – горбачевская перестройка, ускорение, гласность, и весь тот период я жила и работала в Москве.

Как случилось, что Вы оказались в Риге?

Как раз благодаря перестройке. В Прибалтике тогда активно формировались народные фронты, все чаще звучало стремление к независимости. Дания внесла свой посильный вклад в укрепление культурных связей с соседними народами. Прежде всего, речь идет о движении Next Stop Sovjet, в рамках которого деятели искусства из скандинавских государств – молодые актеры, музыканты и так далее – в 1988-1989 годах посещали столицы советских республик и таким образом знакомили советских людей со своими культурными традициями. Кроме того, министр иностранных дел Уффе Эллеманн-Йенсен и газета «Политикен» устроили сбор пожертвований на открытие культурного института в одной из балтийских стран.

Кстати, мне кажется, что скандинавские государства чувствуют своего рода ответственность за Прибалтику, и отношения между этими частями Европы всегда были особенными.

Думаю, что так. Но должна сказать, что с момента присоединения Латвии, Литвы и Эстонии к Советскому Союзу Дания забыла о них. И только в конце 1980-ых-начале 1990-ых годов интерес стал пробуждаться вновь. Средств от кампании «Политикен» хватило на маленький офис в Риге, в который решено было послать одного человека. Я подала заявку, победила в конкурсе из 33 кандидатов и по истечении контракта в Москве, в июне 1990 года, приехала в Ригу. В Латвии царила замечательная атмосфера: в страну возвращались эмигранты, встречались с родственниками, которых никогда не видели, вместе с ними впервые участвовали в традиционном празднике народных песен и танцев. Что касается Датского института культуры, состоявшего всего из двух сотрудников – меня и латышского секретаря, то он стал первой зарубежной организацией такого рода в Латвии. Мы устраивали выставки, обмены между двумя странами, другие культурные мероприятия.

А насколько велик был интерес местного населения к Датскому институту?

Огромный! Для подтверждения моих слов достаточно простого примера. По прибытии в Ригу я объявила о курсах датского языка, намереваясь взять 12 учеников. Каково же было мое удивление, когда в день записи я обнаружила перед зданием длинную вереницу из 243 человек. Конечно, всех я не могла принять, но набрала две группы по 12 учеников.

Вы занимали пост директора Датского института в Риге 13 лет. Понятно, что трудно выделить несколько наиболее значимых событий за это время, даже эпоху. И все-таки, что Вам особенно запомнилось?

Помимо первого радостного впечатления, о котором я уже говорила и которое сменилось «черными», баррикадными днями января 1991 года, подписание конституционного закона «О государственном статусе Латвийской республики» 21 августа 1991 года и последовавшее за ним официальное признание самостоятельности Латвии сначала Ельциным, а потом и со стороны СССР. Правда, в августе мне звонили датские журналисты и спрашивали о настроениях в городе, хотели услышать, что жители поют и пляшут, но я их разочаровывала: никакой эйфории не было, латыши прекрасно знали, что перемены не наступят быстро и легко, ощущали свою ответственность за независимость и понимали, что теперь им придется рассчитывать только на себя и они не смогут винить в своих бедах кого-то другого.

Перенесемся ближе к сфере культуры. Вы заметили, что в Латвии существовала сильная тяга к обучению датскому языку. Предполагаю, что Вы, в свою очередь, разговариваете по-латышски?

Да. К сожалению, только по-латышски: хотя я часто ездила в соседние балтийские государства, где сидели две мои помощницы – эстонка и литовка, с которыми мы реализовали множество культурных проектов, я, главным образом, находилась в Риге и поэтому поставила себе цель освоить латышский язык. Говорить по-латышски я начала лишь спустя четыре года, а еще через два стала чувствовать себя абсолютно свободно. В Дании нет практики посещения языковых курсов перед отправкой за границу, которая обычна для США, Великобритании или Германии, но это естественно, что через несколько лет человек, приехавший в другую страну на учебу, работу или для проживания, начинает общаться на местном языке. Того же мы ждем и от иностранцев, прибывающих в Данию. В конце концов, знание языка обуславливает уважительное отношение населения принимающей стороны и делает собственную жизнь намного интереснее.

Какие культурные проекты из латышского периода Вашей биографии Вы особенно цените?

Наверное, самый любимый из них – сотрудничество с одним региональным фестивалем в Дании, объединяющем под своей эгидой все виды искусства – живопись, музыку, театр, перфомансы и так далее – и ежегодно привлекающем не только датских деятелей культуры, но и их коллег из гостевой страны-участницы. Директор фестиваля обратилась ко мне с просьбой отобрать к следующему мероприятию балтийских художников. Я направила ее к своей помощнице в Литву, откуда датчане вернулись в полном восторге, захватив полотна восьми художников, хотя сначала хотели взять произведения лишь одного из них. На будущий год на фестиваль решено было пригласить Латвию. Мы долго ломали голову, что можно будет показать, и, наконец, сошлись на балете, основанном на сонетах датской поэтессы Ингер Кристенсен, переведенных на латышский язык, и стихах латышской писательницы Визмы Бельшевицы, переведенных на датский язык. Музыку к балету сочинил датский композитор, а за хореографию и сценографию отвечали латыши, оркестр и артисты балета также приехали из Латвии. Само представление демонстрировалось в Дании, Латвии и Эстонии. Я наблюдала за всем процессом создания нового произведения искусства, и самым ценным в своей работе я считаю именно своеобразную привилегию непосредственного соприкосновения с творческими личностями, присутствие при рождении и воплощении творческих идей, возникающие дружеские связи и совмещение элементов культур разных народов в одно целое.

О чем бы Вы могли рассказать относительно популяризации датской культуры в Латвии?

Прежде всего, это усилия моего коллеги, лектора Латвийского университета, по открытию издательства, в котором вышло много переводов датской литературы на местный язык. Институт демонстрировал датские фильмы, реализовывал совместные анимационные проекты. Что касается языковых курсов, у меня наладилось сотрудничество не столько с университетом, сколько с Академией культуры, где также велось преподавание датского. Тесные отношения меня связывали и с Академией музыки, в том числе, по программам обмена; там также учился мой сын.

Вы 13 лет жили в Латвии, до этого с 1985 по 1990 год в Москве, теперь в Петербурге. Как часто Вы бываете в Дании и не скучаете ли Вы по родине?

Мне некогда скучать! Более того, я не ощущаю себя оторванной от дома. Ведь я всегда могу туда вернуться и раз в два месяца обязательно там бываю. Да, я там не живу, но работаю для Дании, ежедневно звоню на родину по телефону, пишу письма по-датски…

Немного о России и русском языке. Вы упомянули, что впервые побывали в Ленинграде в 1969 году. А как вообще у Вас возник интерес к России?

Случайно. Еще когда я ходила в гимназию, отец мне давал романы Достоевского. Тогда я прочла на датском «Идиота» и «Преступление и наказание» и была настолько увлечена этим автором, что решила заниматься русским языком. По окончании школы я год работала au pair во Франции и посещала там курсы русского языка у одной преподавательницы из эмигрантов. А в 1969 году я вместе с еще шестью датскими студентами попала на стажировку в Ленинград. Странно, что в брежневское время СССР был довольно обособленной страной, но в городе учились семь человек из одной Дании, а сейчас, когда существует множество возможностей стажировок, в Петербурге семи датских студентов не наберется. Кстати, то же самое мне как-то сказал бывший генеральный консул Финляндии о своих соотечественниках.

Когда состоялся Ваш перевод из Риги в Санкт-Петербург?

Приезжать я начала в 2002 году, когда правление Датского института культуры приняло постановление об организации филиала к 300-летнему юбилею города. К тому моменту я 12 лет проработала в Риге и уже не думала куда-либо двигаться. Однако мне предложили пост директора в Петербурге, и я не смогла отказаться. На подготовительном этапе я постоянно перемещалась между Россией и Латвией, подыскивала жилье и офис, знакомилась, в том числе, через посредничество Генерального консульства, с культурной элитой и чиновниками, набирала команду. 1 мая 2003 года мы получили ключи от офиса, где стоял только рояль. Однако постепенно появились телефон, интернет, мебель и оформление в датском стиле: внутри мы решили построить маленькую уютную Данию, а из окон наслаждаться видами величественного Санкт-Петербурга.

Кстати, какое Ваше любимое место в Петербурге?

Филармония и ансамбль площади Искусств. Теперь появилось еще одно – Концертный зал Мариинского театра.

Расскажите об основных задачах Датского института культуры в Петербурге. Предлагаете ли Вы курсы датского языка, как когда-то в Риге?

Нет. К моему глубокому удивлению, в Петербурге датский язык преподают в трех ВУЗах – Государственном университете, РГПУ имени Герцена и Университете телекоммуникаций имени Бонч-Бруевича. Всего на программах датской филологии на настоящий момент обучаются 73 студента. Кроме того, одна из школ Приморского района также специализируется на датском языке. Я считаю, что в таких благоприятных условиях курсы при институте культуры не нужны. Конечно, мы тесно сотрудничаем с университетами: так, каждый последний четверг месяца мы приглашаем студентов на просмотры новейших фильмов из Дании, а они сами показывают у нас свои представления в рамках драматического кружка, объединяющего учащихся всех трех ВУЗов. Основная же задача института – культурные связи и обмены между нашими странами.

Можете привести наиболее яркий пример?

Если мы вспомним о датско-латышском опыте, о котором я уже говорила, то в России у нас тоже есть подобный проект. Дважды нам удалось отправить большую группу российских актеров и театров на мероприятия в Данию, в частности, на прошедший в 2005 году в северной части страны фестиваль «Спутник: русские идут». В нем участвовали пять кукольных театров, «Комик-трест», народный ансамбль из Пикалева, «Jazz kids» из поселка Нурма, «Экспромт-квинтет» и другие. За две недели 112 деятелей искусства дали 150 представлений в 25 муниципалитетах. Особенное внимание местное сообщество обратило на спектакли товарищества «Комик-трест» «Белая история» и «Кабаре «Нафталин», и театр из этого региона пригласил режиссера Вадима Фиссона творчески переработать одно из произведений датского драматурга Людвига Хольберга на современный лад. Фиссон два месяца занимался с датскими исполнителями; премьера состоялась в Дании, потом выступления были организованы в Петербурге и Москве.

Каковы ближайшие планы Датского института культуры в Петербурге?

30 апреля в лофте «Этажи» открылась выставка датской печатной графики, которая продлится до 15 июня. В хостеле лофта будет проживать группа из 15 студентов под названием «Viva la Renovation», членами которой являются актеры, музыканты, артисты, объединившиеся под эгидой защиты окружающей среды. Они устраивают различные представления с использованием мусора и отходов, чтобы подвигнуть людей к защите экологии. Так, в 2007 году они убирали территорию после знаменитого рок-фестиваля Roskilde, и им потребовалось в два раза меньше времени, чем коммунальным службам. В Петербурге, помимо мероприятий в «Этажах», «Viva la Renovation» примет участие в фестивале садово-паркового искусства «Императорские сады России» в Михайловском саду, где группа покажет свои перфомансы 28 мая.

Хорошо, что Вы затронули тему окружающей среды. Ведь Дания – одна из самых экологичных стран Европы, лидер в ветроиндустрии…

И по переработке мусора тоже. Кстати, в декабре в Копенгагене пройдет конференция ООН по климату, а что касается Петербурга, то наше генеральное консульство активно сотрудничает с местным «Водоканалом» по программе «1 Tonne Less CO2». Кроме того, Министерство иностранных дел Дании патронирует сейчас передвижную выставку «Dream on Wheels», стимулирующую пересадку водителей с автомобилей на велосипеды. В России она посетит Москву; по поводу Петербурга еще не ясно, хотя мне кажется, что этот город идеально подходит для велосипедов, и моя мечта – увидеть, наконец, велосипедные дорожки в Петербурге.

И моя как заядлого велосипедиста. Что бы Вы еще изменили в нашем городе?

Жизнь пенсионеров. Я хотела бы, чтобы российской пенсии, как в Европе, хватало не только на существование, но и на путешествия, на то, чтобы посмотреть мир.

А чему датчане могут научиться у русских?

Творческому образованию детей. Мне очень нравится, как здесь ведется работа с детьми: в музыкальных, художественных школах… И я надеюсь, что мне как-нибудь удастся привезти сюда преподавателей из Дании для обмена опытом.

Госпожа Хелмс, большое спасибо за интервью.

Прежде всего, это не первое мое путешествие в Эстонию. В 1983 году, изучая русский язык на Филологическом факультете Ленинградского университета, я посетил Таллинн, впоследствии неоднократно возвращался туда в качестве сотрудника библиотеки Конгресса США, а в 1993 году провел в Национальной библиотеке Эстонии шесть месяцев на стажировке. Что касается деятельности в посольстве, она оказалась чрезвычайно интересной и насыщенной. Запомнился визит Джорджа Буша-младшего, пока единственного президента Соединенных Штатов, прилетевшего в Эстонию в ранге действующего главы государства. Ранее в Таллинне побывали Герберт Гувер и Билл Клинтон, но уже после истечения своих президентских полномочий. Еще одно знаменательное событие - первый американский военный истребитель, который приземлился в Таллинне. Кроме того, я много работал с прессой по вопросам освещения безвизового режима для граждан Эстонии при поездках в США, и в ноябре прошлого года соответствующее распоряжение было подписано. Так что на профессиональном уровне есть чем гордиться. Из личных успехов хотелось бы выделить тесное сотрудничество с Украинским культурным центром. В 2007 году совместными усилиями мы выпустили «Поэтическую красную книгу Эстонии», а недавно появилось подобное собрание украинского творчества. Иллюстрации в обоих изданиях были отпечатаны на бумаге, производимой в открытой мной мастерской. Удалось мне найти применение и другому увлечению: я готовил блюда на передаче Subboteja, публиковался на кулинарную тему в русской и эстонской версии Postimees, «Молодежи Эстонии», «МК-Эстония». Такая своеобразная кулинарная дипломатия, которую я продолжаю и в Петербурге.

То есть Вы прекрасно совмещали приятное с полезным, личное с профессиональным…

Да, причем я равно общался и с эстонцами, и с русскими, и с украинцами. В нашем посольстве за каждым сотрудником был закреплен определенный регион, за который тот отвечал. Я занимался проектами с Нарвой и Ида-Вирумаа, и наиболее удачным мне представляется прошлогоднее событие, ставшее традиционным в Америке с 1920-ых годов, - соревнование самодельных моделей автомобилей. В Нарве, недалеко от пограничного пункта с Россией, есть замечательный холм, и с него эстонские и русские дети спускали свои изобретения. Мне кажется, такие веселые и интересные мероприятия объединяют людей и снимают противоречия между народами.

Как раз о противоречиях. Не секрет, что в Нарве и близлежащих городах, Силламяэ, например, население преимущественно русскоговорящее и там существуют проблемы со знанием государственного языка, нередко даже негативное отношение к эстонскому языку, общественное давление, психологический страх и так далее. Как Вы считаете, как можно улучшить ситуацию?

На мой взгляд, основная проблема – малочисленность эстонцев в отдельных населенных пунктах. Я часто приезжал в Нарву с таллиннскими коллегами, и горожане с удовольствием общались с ними на эстонском языке. Помимо этнического фактора необходимо желание. Так, каждый американский дипломат перед отправкой в другую страну должен пройти курс обучения местному языку при Государственном департаменте США в Вашингтоне. Я также посещал такие занятия, но не просто потому, что был обязан это делать. Я хотел научиться эстонскому языку, и благодаря желанию и, конечно, отличной преподавательнице мне было не так трудно освоить язык в сорок с лишним лет, хотя, безусловно, в молодости русский дался мне гораздо легче.

Есть ведь и еще одна сложность: эстонский относится к финно-угорским языкам, и для нас как индоевропейцев в нем многое не понятно, те же логические связи…

Да, приходилось каждый раз переключать «кодирование» с индоевропейского на финно-угорское. Однако подобные проблемы возникают и у эстонцев, когда они разговаривают по-английски или по-испански. Скажем, они не различают мужской и женский род, потому что в эстонском нет данной грамматической категории…

Вы прекрасно разговариваете по-русски, по-эстонски и, естественно, по-английски. Еще какие-нибудь языки знаете?

Я родился в Бразилии, потом жил с родителями в Испании, Мексике, Гондурасе. Так что испанский – мой второй родной язык. Еще я немного говорю по-французски и по–итальянски: моя мать итальянка. Я вообще считаю, что нужно осваивать как можно больше языков: ведь они открывают мир!

Тем более, для Вас как официального представителя Соединенных Штатов дополнительным плюсом является знание языка страны, в которой Вы работаете…

Абсолютно верно. В Эстонии я выступал на телевидении и по-русски, и по-эстонски. В России я так же общаюсь на русском языке. И это очень помогает и обычно располагает ко мне как эстонцев, так и русских.

Завершая языковую тему, не могу не задать в некотором смысле провокационный вопрос. С одной стороны, вызывает недоумение позиция части русского населения, которая даже не стремится освоить эстонский язык, но, с другой стороны, не совсем понятна политика эстонского правительства, которое при существовании достаточно многочисленного русского меньшинства в стране отказывается даровать русскому статус второго государственного языка. Что Вы скажете по этому поводу?

Моя позиция такова, что каждая страна вправе сама решать данный вопрос. В США один официальный язык – английский, и без знания английского трудно рассчитывать на успех. Думаю, тем же самым руководствуется и эстонское правительство.

Вы упомянули, что впервые приехали в Таллинн в 1983 году. Как изменился город за это время?

Город просто хорошеет на глазах. С каждым моим приездом я испытываю все более положительные эмоции от Таллинна. Восстанавливаются памятники архитектуры, появляются отличные рестораны и клубы. Кроме того, Таллинн – очень уютный город. Мне нравится, что практически в любую точку центра можно попасть за 15-20 минут. По утрам я нередко встречал мэра города, добирающегося до работы пешком, или премьер-министра страны на велосипеде. Такое трудно себе представить в Америке…

…как, впрочем, и в России. Еще немного о культуре. Вы наверняка слышали хвалебные и критические отзывы о проекте KUMU. Как Вы к нему относитесь?

Я считаю, что Эстония только выиграла от строительства такого музея. Во-первых, очень удачно выбраны ландшафт Кадриорга и материалы, за счет чего получается интересное световое решение. И, во-вторых, сама идея многофункционального центра искусства, конечно, замечательно реализованная в KUMU. На церемонии открытия от американской стороны присутствовал один известный скульптор. Наше посольство проводило там вечера с концертами и кинопоказами, и все остались довольны: помещения идеально подходят для такого рода мероприятий.

Перенесемся в Петербург. За те пять месяцев, которые Вы находитесь в городе, что Вам уже удалось сделать?

Прежде всего, Петербург, по моему мнению, - один из красивейших городов мира, и я всегда с удовольствием сюда приезжаю. Здесь я занимаюсь, главным образом, вопросами культуры и образования, так как основная работа с прессой относится к компетенции посольства в Москве. Это связано с тем, что львиная доля федеральных изданий расположена в столице. Самое важное мероприятие за последнее время в Петербурге - выставка «Американские художники из Российской империи» в Русском музее, демонстрирующая картины живописцев, эмигрировавших из России после революции, и убедительно показывающая тесные связи между нашими народами. Большой резонанс вызвали и прошедшие в ноябре в Эрмитаже и Филармонии выступления группы Alarm Will Sound, играющей современную классическую музыку. Мы также помогали организовать концерт хора Говардского университета, в котором большинство участников – афроамериканцы, а ведь считается, что лучшими мужскими голосами в мире обладают русские и афроамериканцы.

Расскажите поподробнее об образовательных программах консульства.

Самая популярная из них – программа двустороннего обмена профессорскими кадрами под эгидой сенатора Фулбрайта (Fulbright), благодаря которой американские ученые получают шанс поработать в России, а их российские коллеги – в США. Для старшеклассников существует программа FLEX, когда российские ученики выезжают на год в Америку, живут в американских семьях, посещают занятия в средней школе и возвращаются домой с отличным знанием английского языка. В Петербурге есть также консультационный центр, оказывающий поддержку юношам и девушкам, решившим продолжить образование в Соединенных Штатах. Кроме того, нужно упомянуть программы для телевизионных журналистов, проекты которых отбираются на конкурсной основе. Так, скоро съемочная группа из Петрозаводска отправится в нашу страну снимать передачу о местном самоуправлении.

Какое Ваше любимое место в Петербурге?

Летний сад, особенно весной, когда листья только зарождаются, и золотой осенью. Еще Медный всадник, Васильевский остров… Во время учебы на филфаке я жил на Мытнинской набережной и часто гулял по Стрелке.

Что Вам не нравится в Петербурге?

Наверное, пробки. С одной стороны, радует, что у людей появились деньги и они могут себе позволить иметь машину. С другой стороны, автомобилей стало слишком много. Я каждый день хожу на работу пешком и таким образом решаю данную проблему. Можно выбирать разные маршруты, наслаждаться красотой Петербурга с разных сторон.

Вы везде чувствуете себя комфортно в Петербурге? Бывает страшно?

Нет, из-за моего специфического акцента меня часто принимают за латыша или эстонца…

Я имею в виду даже не национальную принадлежность…

В любом аспекте. Мне комфортно в Петербурге, и я не боюсь ходить по городу.

…и, тем не менее, российско-американские отношения действительно остаются довольно натянутыми. Остались стереотипы с советских времен, появляются новые факты, осложняющие сотрудничество. Не будем глубоко вдаваться в политику: как можно изменить ситуацию на культурном уровне?

Одна из основных задач нашего консульства – обеспечить российским гражданам возможность на личном опыте убедиться в том, что в США, как и в любой стране, живут такие же люди, которые так же хотят счастья и добра, благополучия для своих детей. Именно этим целям служит известная программа для молодежи Summer Work & Travel, участники которой могут совмещать работу с поездками по Америке. По-моему, в России подобным привлечением иностранцев занимается фонд «Русский мир». Марк Твен как-то сказал: «Путешествие губительно для предрассудков, ханжества и ограниченности», то есть необходимо знакомиться с культурой других народов и преодолевать стереотипы. А что касается политики, и президент Обама, и вице-президент Байден, и госсекретарь Клинтон неоднократно повторяли, что хотят «перезагрузить» отношения с Россией, и, думаю, они на правильном пути.

От нового президента Барака Обамы ждут очень многого, вероятно, даже больше, чем он сможет в конечном итоге дать. Он находится под колоссальным давлением: здесь и экономический кризис, и война в Ираке и Афганистане, и непростые отношения с Россией, в частности. Как Вам кажется, он справится?

Я, как и большинство американцев, оптимист и считаю, что да. Во-первых, Барак Обама умный человек. Во-вторых, его окружают умные политики. В-третьих, его кумиром является президент Линкольн, который прислушивался к мнению как демократов, так и республиканцев. И президент Обама действует в ключе политики Линкольна, предоставляя место и возможности для дискуссий в своей администрации обеим силам. Это очень важный момент, так как без обсуждения, без споров не будет эффективных решений…

Если не ошибаюсь, недавно праздновалось 200-летие со дня рождения Авраама Линкольна. Ваше консульство отмечало данное событие?

Да, мы пригласили эксперта по Линкольну. Я написал статью о шестнадцатом президенте США и преемственности его курса в политике Обамы. Среди молодежи объявлен конкурс эссе о Линкольне. Так что у нас проводится целый ряд мероприятий, посвященных знаменательной дате. А, возвращаясь к нынешнему президенту, я хотел бы подчеркнуть, что приоритетное направление деятельности Обамы на ближайшую перспективу – борьба с экономическим кризисом, и президент знает, что только все вместе мы найдем выход из непростой ситуации, о чем, возможно, он еще раз напомнит на предстоящей встрече G20 в Лондоне.

Господин Джонсон, большое Вам спасибо за интервью!

А раньше Вы бывали в Петербурге?

Нечасто. Пару раз в течение последних пяти лет.

Скучаете по Таллинну?

Не очень. В Петербурге насыщенная и интересная жизнь. А Таллин- маленький город, там более узкий круг общения, там мне все знакомо и известно. Кроме того, средства массовой информации приучили эстонских читателей и зрителей к тому, что они должны быть в курсе всех событий, происходящих в жизни любого политика, и повышенное внимание к твоей персоне быстро утомляет.

Да, но в Таллине такой уютный и красивый Старый город, и хорошо разрекламированный, кстати, в том числе, благодаря Вам.

На самом деле я не занималась раскруткой имиджа Таллинна. Я работала в крупном рекламном агентстве, среди моих клиентов были, например, McDonald’s, Swedbank и сеть магазинов Selver.

Как вообще получилось, что Вы оказались в Петербурге?

Можно сказать, в связи с моей политической деятельностью. В мае прошлого года нас посетила делегация из Петербурга. В разговоре российские коллеги обмолвились, что Эстония находится так близко, а общих дел мало. Так, слово за слово, я получила приглашение еще на одно мероприятие, а потом и на работу в Агентство.

Чем конкретно Вы занимаетесь?

Основной профиль – выставки инвестиционных проектов, презентация города на таких мероприятиях как MIPIM в Каннах, EXPO REAL в Мюнхене, выставке в Сочи.

То есть непосредственно раскруткой Петербурга как бренда Вы не занимаетесь?

Нет, но моя задача – создание положительного имиджа города с точки зрения привлечения иностранных инвестиций. Ведь в Европе и даже в той же Эстонии существует множество стереотипов о Петербурге и о России в целом, которые снижают инвестиционную и туристическую привлекательность. Многие до сих пор считают, что в России по дорогам ходят медведи или очень холодно. Я недавно была в Париже, выбирала в магазине зимнее пальто и спросила, теплое ли оно. Продавщица спросила, откуда я, и, когда узнала, что из Петербурга, категорически ответила, что для такого сурового климата оно не подойдет, хотя здесь тогда стояла такая же погода, как во Франции.

Стереотипы, конечно, играют свою роль. Но ведь и у русских сложилось немало стереотипов, многие не скрывают своего негативного отношения к эстонцам…

Да, но русским это не мешает проводить новогодние каникулы в Таллинне. Применительно к Эстонии русские туристы отличают политику, скандал с Бронзовым солдатом, например, от Таллина, который ассоциируется со Старым городом, воспоминаниями из детства, шопингом и так далее. А эстонцы подчас просто боятся ехать в соседнюю страну из-за оставшихся еще с советских времен стереотипов о хамском обслуживании или, допустим, представления о том, что при пересечении границы машину с эстонскими номерами остановят на первом же посту, ограбят и угонят. С декабря я начала регулярно писать краткие статьи о жизни в Петербурге для портала Trend24 и уже рассказала и о стереотипах, и о ресторанах, и о дорожном движении… И, прочитав мои заметки, многие эстонские знакомые засобирались в Санкт-Петербург. Действительно, странно жить стереотипами, когда всего в нескольких часах езды от Таллина или перелета через Ригу или Хельсинки находится такой культурный центр как Петербург.

При условии получения визы…

Кстати, российское посольство в Таллинне работает очень оперативно. Я не слышала о случаях отказа в визе. Другое дело, что большинство граждан предпочитает делать визы через турфирмы, чтобы самим не бегать в посольство.

Значит, ситуация меняется у лучшему. Однако остаются и проблемы. Например, менее доступные, чем в Европе, гостиницы. В последние годы, правда, и в Петербурге стало расти число бюджетных мини-отелей, но все же… Что бы Вы как человек с европейским взглядом на вещи изменили в Петербурге? Вот Вы сама русская и с «трудностями перевода» не сталкиваетесь, а ведь до сих пор огромной проблемой Петербурга и России является отсутствие английских пояснительных надписей, указателей и т.п. Или милиционер вряд ли сможет подсказать дорогу иностранцу, в отличие от своего зарубежного визави…

Да, конечно. Еще меня поражает количество мусора на улице. Я передвигаюсь по городу на автомобиле, и меня шокирует, что для водителя открыть окно и выбросить окурок или пакет на дорогу ничего не стоит и что за это не предусмотрено адекватного наказания. Или неотрегулированное курение в общественных местах, в тех же кафе или ресторанах, где можно было бы более четко разделять зоны для курящих и некурящих. Но, несмотря на все эти недостатки, в город невозможно не влюбиться, культурное наследие все равно перевешивает возникающие неудобства. Нужно просто грамотно использовать, рекламировать плюсы города, причем не обязательно через дорогостоящие билборды или размещение в отраслевых журналах, но и через так называемых opinion leaders, известных иностранцев, работающих в Петербурге, например, итальянского дирижера Михайловского театра Даниэле Рустиони. Конечно, необходима разумная организация туристических автобусных маршрутов. Например, можно было бы перенять опыт Барселоны, где сразу несколько автобусов курсируют по заданным траекториям, выдается подробный план маршрута с краткой справкой о главных достопримечательностях на разных языках, есть возможность сойти на остановке и снова сесть в автобус по тому же билету…

Наверное, Вам в России как гражданину иностранного государства приходилось и лично сталкиваться с некоторыми неудобствами, которых нет в Эстонии. Ведь России тоже есть чему поучиться у западного соседа… Эстония была одной из первых стран на пространстве бывшего СССР, которая ввела систему электронного правительства, теперь вся территория страны окутана сетью Wi-Fi, если не ошибаюсь…

Безусловно, что касается компьютерных технологий, Эстония является довольно развитым государством. Нам уже трудно представить себе жизнь без Интернет-банка, удостоверения ID, по которому можно даже голосовать, системы заказа билетов и парковки через Интернет или SMS… Надо сказать, что на рабочем месте я не сталкиваюсь с несовершенством системы передачи данных или бюрократией. И наше Агентство, и Комитет по инвестициям и стратегическим проектам Администрации города, с которым мы тесно сотрудничаем, регулярно общается с зарубежными партнерами, привлекает иностранные рекламные агентства и перенимает их методы работы. Однако при оформлении рабочей визы мне пришлось попотеть и отстоять не одну огромную очередь, хотя эту систему можно было бы оптимизировать – раздавать номерки и так далее. Еще мне не понятно, почему в Интернете нельзя найти контактов ближайшего отделения УВД или органов ГИБДД, я имею в виду конкретных людей, отвечающих за тот или иной вопрос.

Здесь ситуация тоже в последнее время улучшилась. Например, у прокуратуры или судов различного уровня появились неплохие сайты…

У ГИБДД тоже есть сайт, но на нем не указаны телефоны, нет возможности решить свои проблемы, заполнить бланк через Интернет и т.п., а ведь к дорожной инспекции граждане обращаются чаще, чем в прокуратуру.

Хорошо, но ведь Вы теперь общаетесь с чиновниками и политиками городского уровня. Говорите им о недостатках, которые можно было бы исправить?

Скорее, я с ними общаюсь как депутат Таллиннского Городского собрания. Они интересуются моим мнением по тому или иному вопросу. Я отвечаю, даю советы.

Прислушиваются?

Да, хотя иногда они шутят на тему, что у России всегда был и будет «свой путь», и, наверное, в чем-то они правы.

Давайте поговорим немного о будущем. В 2011 году Таллин станет Культурной столицей Европы. Не хотели бы Вы поучаствовать в данном проекте? Или пока Вы полностью сосредоточены на Петербурге?

Честно говоря, не думала об этом. В Таллине с реализацией проекта могут возникнуть трудности. Там происходит четкое разделение на политиков и чиновников и из-за постоянно меняющейся политической ситуации (сегодня у центристов в Городском собрании большинство, а после следующих выборов не исключена коалиция и так далее) нужно быть как минимум мэром или вице-мэром, чтобы дали довести начатое до конца, а, будучи простым чиновником, я окажусь в заложниках у политической силы, находящейся у власти, т.е. для нормального продолжения работы мне придется стать или аполитичной, или занять определенную сторону. Здесь, в Петербурге, существует практически одна партия, поэтому ситуация более стабильна.

Вы считаете, что одна партия – это лучше, чем многопартийная система? А как же тогда обмен мнениями, конструктивная критика со стороны оппозиции, которую не может не учитывать правящая элита?

Не одна партия, а одна команда, и для развития города это оптимальный вариант. А по поводу разных точек зрения они все равно неизбежно возникают при обсуждении и, в конце концов, выносится коллективное, а не единоличное решение.

Завершая наш разговор, не могу не затронуть волнующую сейчас всех без исключения тему экономического кризиса. Ведь инвестиции, в том числе, и в городскую инфраструктуру, сокращаются. Вам повезло с работой, поскольку инвестиционная привлекательность города всегда актуальна, но предполагаю, что какая-то часть запланированного на ее продвижение в этом году была урезана.

Очень значительная. Однако я склонна рассматривать кризис как шанс. Когда денег много, их можно потратить совершенно бесполезно. Когда их мало, нужно больше думать.